Потом подхватывает одной рукой бутылку со сливовицей, а другой, продолжая улыбаться, указывает мне путь.

– Прошу!

…«Специальная комната» оказалась просторным кабинетом, в котором крепкий мужской запах трубочного и сигарного табака намертво въелся в стены.

Два темно-коричневых кожаных кресла, такого же цвета диван со скомканным клетчатым шотландским пледом, журнальный столик с парой массивных пепельниц и большим сигарным ящиком, небольшой шкафчик, уставленный разнокалиберными бутылками и стаканами.

Несколько черно-белых рисунков в тонких металлических рамках на крашенных светло-кремовой краской стенах.

Ваза с букетом каких-то засушенных полевых цветов.

Всё.

Мне тут понравилось.

Мартин подошел к столику, широким жестом открыл ящик – мол, угощайся.

– Я курю только сигары. Поэтому процесс будет небыстрым. Присоединяйтесь, Дан.

Я заглянул в ящик.

Мама дорогая!

Чего там только нет!

От банальных «Кохиб» с «Давидофф» до каких-то экзотических «Churchill» и «Macanudo Homemade».

Я таких и не видал.

Хотя, честно говоря, не знаток.

Я вздохнул, представил себе, как буду выглядеть с сигарой в зубах в своем свитере, джинсах и белых тапках, – и вежливо отказался.

Хотя хотелось подымить.

Покрасоваться.

Но…

– Спасибо, – говорю, – Мартин. Но, мне кажется, сигара требует определенного состояния души. А я сейчас не готов. Может быть, как-нибудь в следующий раз.

Он кивает, смотрит на меня с неподдельным интересом.

Как будто исследует.

Ну-ну, дядя.

Относиться ко мне свысока я еще никому не позволял, даже Мажору.

– Вы странный русский, Дан, – усмехается. – Обычно ваши соплеменники стремятся произвести впечатление. Задумчиво закатывают глаза, даже если им приносят откровенный уксус вместо вина – была бы этикетка. Это выглядит довольно забавно. А вы явно курили сигары, я догадался по глазам.